Рекомендуем:
Библиотека Fb2-ePub » Евгений Шварц. Повесть о молодых супругах

Евгений Шварц. Повесть о молодых супругах

1 страница из 6


Евгений Шварц

Повесть о молодых супругах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Маруся Орлова.

Сережа Орлов.

Ольга Ивановна.

Шурочка.

Леня.

Никанор Никанорович.

Юрик.

Миша.

Валя.

Гардеробщик.

Ширяев.

Кукла.

Медвежонок.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

Перед зрителями огромный листок отрывного календаря. На нем число: 30 апреля. Когда он исчезает, мы видим просторную комнату. Два письменных стола один большой, другой маленький. Стулья. Кресло. Диван. Все новенькое, – дерево так и сверкает на солнце свежей полировкой. Два окна. Дверь, ведущая в коридор.

На переднем плане – этажерка. На верху этажерки восседают две огромные игрушки: дорогие, старые, находящиеся в отличной сохранности кукла и медвежонок.

Когда занавес открывается, на сцене пусто. Раздается едва слышная музыка, словно играет музыкальный ящик.

Но вот простенькая музыка становится сложней и слышней, и дорогие, старые игрушки – оживают. И поворачивают головы к публике. И начинают говорить самыми обыкновенными, не кукольными, не детскими, а живыми человеческими голосами.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Медвежонок.

Кукла.

Поют.

  • В доме восемь на Сенной
  • Поселились муж с женой…

Человеческие голоса, шаги. Куклы замирают, как неживые.

В комнату входит не спеша Ольга Ивановна, пожилая, седая, худощавая женщина. Оглядывается внимательно и сосредоточенно, осматривает комнату. Ее сопровождает хозяйка квартиры, очень молоденькая, почти девочка, Маруся Орлова. У них нет ничего общего в наружности, но угадывается какое-то едва заметное сходство в сдержанной манере держаться, в речи, спокойной и простой.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Идут к двери.

Ольга Ивановна! Побудьте! Я не только для того позвала вас, чтобы сказать, как мне хорошо. Мне так хорошо, что даже страшно. Вот в чем дело-то. Я спокойно говорю, я не жалуюсь, а даже, ну что ли, восхищаюсь своей жизнью, Ольга Ивановна, но только мне до того хорошо, что даже страшно. Вы меня вырастили! Вы, вы! Я знаю! Вы старались, чтобы никто не замечал, что любите меня больше всех ребят в интернате. Но любили меня больше всех. Лишний раз не позволяли приласкаться, но с тех пор, как пришла открытка, что мама и папа погибли, вы стали мне самый близкий человек на свете. (Обнимает ее, плачет и смеется.) Теперь можно, теперь мы не в детском доме, теперь я стала Мария Николаевна, никто не осудит за несправедливость, – поцелуйте меня. И побудьте еще немножко.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Длинный звонок.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна

Маруся возвращается.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Возглас за дверью: «Как, как он говорит?»

Прежде чем Ольга Ивановна успевает ответить, в комнату вбегает женщина лет двадцати пяти, очень здоровая, пышущая силой, заботливо одетая, с вечной завивкой. Это Шурочка. Она протягивает руку Ольге Ивановне.

Шурочка.

Маруся.

Шурочка.

Маруся.

Шурочка.

Маруся.

Шурочка со смехом бросается обнимать Марусю.

Шурочка.

Ольга Ивановна.

Шурочка.

Маруся.

Шурочка.

Ольга Ивановна.

Шурочка.

Ольга Ивановна.

Шурочка

Ольга Ивановна.

Шурочка.

Ольга Ивановна

Шурочка.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Ольга Ивановна.

Маруся.

Выходят. Стук запираемой двери, и Маруся возвращается. Улыбаясь, подходит к куклам.

Вот, дети, какая я стала. Ольгу Ивановну побеспокоила. И зачем? Только для того, чтобы поговорить. И поговорила! Вот что удивительно. Все посмела сказать, до Сережиного прихода. Сережа. Слышите, дети? Сережа уже едет домой. Сидит в трамвае, смотрит в окно и думает: скорей, скорей. А я его жду. И все ушли. Первый вечер наш, полностью. Он обещал освободиться. А что он сказал, то и сделает, – вон он какой у меня, дети. И никого у нас нет.

Звонок.

Сглазила.

Выбегает из комнаты и возвращается с Никанором Никаноровичем и Леней. Никанору Никаноровичу лет под шестьдесят, но ни в фигуре, ни во всей повадке нет еще признаков старости. Он в отличном пальто, в руках шляпа. Леня стройный, очень мягкий в движениях, с мягким голосом, человек лет тридцати.

Леня.

Никанор Никанорович.

Леня.

Никанор Никанорович.

Леня.

Никанор Никанорович.

Маруся.

Леня.

Маруся.

Леня.

Маруся.

Никанор Никанорович.

Леня.

Никанор Никанорович.

Маруся.

Никанор Никанорович.

Леня.

Никанор Никанорович…

Леня.

Маруся.

Никанор Никанорович.

Леня.

Никанор Никанорович.

Уходят.

Маруся

Дверь открывается тихонько. На пороге останавливается Сережа Орлов. Ему под тридцать. Внимателен, без признака рассеянности. Прост – без признака наивности. Общее ощущение – строгости. Но, увидев Марусю, словно светлеет. Не смутившись, не удивившись, кладет Маруся зеркальце на стол.

Маруся.

Сережа.

Маруся.

Сережа.

Садятся на диван.

Маруся.

Сережа.

Маруся.

Сережа.

Маруся.

Сережа.

Маруся.

Сережа.

Маруся.